Коррекция системы - 3/2004 = Дорогие читатели!


^ Коррекция системы

Речь при этом идет преимущественно о системном вопросе, на который невозможно дать ответ только лишь посредством введения учебных курсов с присвоением ученого звания магистра или увеличения ассигнований на научные исследования и образование, необходимо комплексное понимание развития научных исследований и инноваций. Нам необходимо в целом обдумать, какие инструменты и коррективы необходимы для расцвета сети высокопроизводительных научных исследований в Германии, которые быстро трансформируют научные познания в технологические и общественные инновации. Когда рассматриваешь шансы, которые предоставили или могли бы теоретически предоставить германской экономике аппараты факсимильной связи, поезд на магнитной подушке или дисплеи на жидких кристаллах, замечаешь грандиозный инновационный потенциал, который страна создает, собственно говоря, постоянно, но довольно часто недостаточно быстро превращает в цепочки создания стоимости.

Таким образом, в поле зрения попадают основной курс в фундаментальных исследованиях, прикладной науке и научных исследованиях и в особенности соединение научно-исследовательской и промышленной политики. Именно это соединение станет в будущем гораздо более важным. Комплексное сочленение фундаментальных и прикладных научных исследований вплоть до разработки продукции, включая также создание малых предприятий и реализацию результатов научных исследований крупными компаниями, становится велением времени (6). На нынешнем этапе, когда товарными знаками современного общества стали „экономика знаний“, „информационная экономика“ или „транснациональное технологическое общество“ (7), значение научных исследований и опытно-конструкторских разработок, науки и инноваций по праву возрастает. Это составляет основу благосостояния страны, которая не может больше обеспечивать его за счет одного лишь промышленного производства в сфере средних технологий или иллюзии далеко идущего вытеснения товаропроизводящей промышленности сферой услуг. Здесь речь идет о том, чтобы освоить все потенциалы и ориентировать соединение науки и промышленности на ситуацию, для которой характерна прежде всего международная конкуренция.

Конечно, структурные недостатки присущи и германским университетам, которым, помимо установления тесных связей с экономикой в будущем, надлежит улучшать обучение, обеспечивать проведение качественных и амбициозных научных исследований и последовательно повышать квалификацию своих научных кадров. Университеты являются базой научных исследований в Германии. Выдающиеся достижения в сфере научных исследований и обучения не появятся par ordre de mufti. Их можно добиться лишь в результате конкуренции. Следовательно, более чем сомнительно, что задуманный с целью укрепления имиджа проект „показательных“ элитных университетов в Германии способен привести к качественным изменениям в науке и технологиях. Университет „Виттен-Хердеке“, Школа управления „Херти“ и Университет им. братьев Гумбольдтов и без того уже идут собственным путем.

Более эффективным решением, как представляется, было бы распределение финансовых средств в соответствии с критерием выдающейся эффективности уже имеющихся ныне институтов и ученых. Отдельные факультеты и учебные дисциплины германских университетов являются эталонными и вполне конкурентоспособными на международном уровне. Дело в том, чтобы эффективным образом вдохнуть новую жизнь в германскую науку в целом. Для этого необходимо повысить зависимость окладов профессорско-преподавательского состава от результатов их труда, предоставить университетам право отбора студентов, чаще освобождать ученых для занятия наукой, создавать более благоприятные возможности для карьерного роста, увеличить бюджеты на проведение научных исследований, пересмотреть положения законов о высшей школе, касающиеся использования денег спонсоров, улучшать отношения между профессорами и студентами, что может уменьшить также утечку наилучших мозгов из Германии за границу. По оценкам, только в Соединенных Штатах Америки находятся сегодня 20000 ведущих немецких ученых (специалистов по молекулярной биологии, физиков, врачей, а также историков и политологов), не испытывающих особой ностальгической тяги к возвращению. В германских вузах один преподаватель приходится на 50 студентов, и они намного отстают в этом отношении от американских университетов, где выдерживается средняя пропорция один к двадцати. В Гарварде вообще один профессор приходится на 4 студента (8).

Для создания этих прямо-таки райских условий требуется иное финансирование, которое можно обеспечить путем взимания отсроченной и таким образом социально приемлемой платы за обучение или за счет многочисленных возможностей поддержки и выделения стипендий малообеспеченным студентам по американскому образцу. Многие отечественные студенты совершенно не понимают того, что хотя такая практика и обременительна, она может в то же время стать основой ориентированного на потребителей требования к качеству и внимательности профессорско-преподавательского состава. В частности, следовало бы предлагать не часовую консультацию один раз в неделю, а консультировать студентов минимум два или три раза в неделю по три или четыре часа, не выказывая при этом нежелания и не жалуясь на перегрузки.

Если дополнительно к этому создать еще ассоциации выпускников, которые позже в случае успешной карьеры с определенным энтузиазмом поддерживали бы альма-матер (прежде всего в финансовом плане), то под университеты можно подвести экономическую основу, которая могла бы, хотя бы в известной мере, приблизиться к той, что существует в ведущих американских университетах - Гарвардском и Принстонском - или Массачусетском технологическом институте. И last but not least таким образом отпадет аргумент, что лучшие умы получают-де в Германии высшее образование на деньги германских налогоплательщиков, а добавленную стоимость своего дорогостоящего обучения производят потом, занимаясь за границей научными исследованиями в самых передовых областях.


^ Государство, наука и промышленность

По меньшей мере в той же степени, что и свежие веяния в академической науке, важна также тесная „любовная связь“ между государством, наукой и промышленностью, которая прочнее соединяет научные исследования и опытно-конструкторские разработки (НИОКР) действующих лиц и ориентирует их на существующие или будущие рынки. В этом отношении Германия, несмотря на все карканье о „германской болезни“, обладает значительным потенциалом (9). Это можно доказать на примере высокоэффективных институтов фундаментальных исследований (Общества им. Макса Планка, Института им. Гельмгольца, Общества им. Лейбница и др.) с сопутствующими им спонсорскими программами частных фондов. Доказательством служит достаточно впечатляющее количество публикаций и патентов, а также создание научно-производственных объединений.

Так, в баварских Гархинге и Мартинсриде, в регионе Берлин-Бранденбург на базе находящихся там научно-исследовательских учреждений были созданы промышленные предприятия, использующие био- и генные технологии, которые, как показывают примеры Мюнхенского технического университета или Мюнхенского института нейробиологии им. Макса Планка, теснейшим образом сотрудничают друг с другом. При этом важно то, что налаживаются более интенсивное взаимодействие и коммуникация хозяйствующих субъектов, а их потенциалы вкупе с ресурсами других национальных или международных партнеров задействуются таким образом, что позволяют добиться ощутимых результатов. Важную роль в этом деле играют европейские партнеры и ЕС с его возможностями финансовой поддержки, осуществляющие рамочные программы (10). На это же направлена ориентирующаяся на программы поддержка, когда финансируются лишь административные звенья центров или институтов, а помимо этого по гибкому временному графику организуются определяемые совместно программы исследований с динамично созданными структурами. Вызов заключается в том, чтобы более эффективно использовать деньги, интеллект и созидательные способности. Для этого необходимо наметить стратегические цели, выходящие за пределы научных дисциплин, организаций и стран, и создать эластичные межведомственные структуры (11).

Однако всего сказанного недостаточно. В этом контексте особое значение имеют малые и средние предприятия (МиСП), которые делают особо большой упор на использование и применение высоких технологий. Однако данные из доклада федерального правительства, посвященного инновациям, вскрывают сохраняющиеся в Германии все последние годы недоработки и препоны для внедрения инноваций (12). Чтобы получить фундаментальные инновации, малым и средним предприятиям абсолютно необходимо проводить собственные последовательные научные исследования и заниматься опытно-конструкторскими разработками. Однако в связи с тем, что в 90-х годах сильно возросли издержки, многие предприятия сократили расходы на инновации, и сегодня они не достигли даже уровня 1992 года (13). Для многих из них самым большим дефицитом в деле инноваций является отсутствие рынка и слабая экономическая динамика. Правда, 8% предприятий в промышленности и сфере услуг считают, что структурные узкие места создают для них столь большие препятствия, что они не могут завершить проекты или даже вообще их начать. К таким узким местам относится недостаток капитала для финансирования рискованных или требующих решительности проектов, законодательные рамочные условия, процедуры выдачи разрешений и допусков, а также трудности, связанные с поисками достаточного количества подходящих кадров.


^ Больше средств для НИОКР

К этому добавляется также то обстоятельство, что государство после значительного увеличения бюджетных ассигнований на научные исследования в 2002 и 2003 годах в этому году, вопреки прежним заверениям, выделит почти на 100 миллионов евро меньше, что означает сокращение почти на 1,2%. К тому же на 145 миллионов евро сократились общие расходы (14). Это наносит особенно сильный удар по технологиям будущего. Так, Федеральное министерство образования и научных исследований сократило на 17 миллионов евро расходы на финансирование национальной сети научных учреждений, занимающихся исследованием генома, на шесть миллионов евро урезало финансирование проектов в области наноэлектроники, на 1,2 миллиона евро уменьшило ассигнования на производственные системы и технологии и на 5 миллионов евро срезало расходы на биотехнологии (15). Несмотря на то, что эти сокращения относительно невелики в сравнении с предыдущими большими повышениями расходов, все же цель – довести к 2010 году долю расходов на науку до 3% ВВП – кажется ввиду опустевших федеральной и земельных касс и многочисленных преград, встающих перед предприятиями в процессе внедрения инноваций, практически недостижимой. К тому же, по подсчетам Кельнского института германской экономики, даже при ежегодном увеличении расходов на науку на 2% потребуется от 160000 до 200000 новых ученых, то есть на 40% больше, чем имеется сегодня (16).

Таким образом, страна вновь сталкивается с технологическим вызовом, аналогичным тому, что был раньше, но сегодня он не ограничивается Японией и Америкой. При этом особую тревогу вызывает возможное ослабление конкурентоспособности германской экономики. В особенности это касается высокотехнологичной продукции, при производстве которой расходы на НИОКР составляют 8,5% от оборота. Если эта тенденция сохранится, отставание Германии, возможно, станет еще более явным, чем раньше.

Сделанный нами обзор показывает: „Повестка дня - 2010“ и инновационное наступление являются в принципе верными и необходимыми начинаниями. Три главных опоры научно-исследовательской базы Германии: академическая наука и фундаментальные исследования, прикладные исследования и инновации, поддержка НИОКР и структурно-политические рамки - во многих отношениях все еще неустойчивы. Недостатки показывают, какие усилия необходимо в дальнейшем предпринимать, насколько тесно переплетена политика в области научных исследований с образовательной, финансовой и экономической политикой, и сколь сильный отпечаток накладывает ее направленность на позиции страны в области научных исследований.

В общем задачи таковы: там, где существуют препоны для внедрения инноваций, нужно более решительно браться за их устранение, используя инструменты экономической политики. Необходимо более активно заниматься научными исследованиями в области высоких технологий, и в конце концов в Германии должна возникнуть подлинная инновационная культура.


Примечания:

1 Ведомство печати и информации Федерального правительства, „Повестка дня – 2010“, Берлин 2003, стр. 29.

2 Ведомство печати и информации Федерального правительства, „Повестка дня – 2010“, Берлин 2003, стр. 27.

3 Ср.: Werner Weidenfeld /Jürger Turek, Technopoly - Europa im globalen Wettbewerb, Gütersloh 1993 [А.Вайденфельд/Ю.Турек. Технополюса: Европа в глобальной конкуренции. Гютерсло, 1993]

4 Ср.: Konrad Seitz, Die japanisch-amerikanische Herausforderung. Deutschlands Hochtechnologieindustrien kämpfen ums Überleben, 2. Auflage, Bonn 1991 [К.Зайтц. Японо-американский вызов. Германские высокотехнологичные отрасли народного хозяйства борются за выживание. 2-е изд., Бонн, 1991]

5 Ср.: Wilhelm Bürklin, Die vier kleinen Tiger, München, 1993 [В.Бюрклин. Четыре маленьких „тигра“. Мюнхен, 1993]

6 Forschung ist die Quelle des Wohlstands. August-Wilhelm Scheer über die Probleme der Wissenschaft, wirtschaftlich zu denken, in: Handelsblatt, 30. 12. 2003 [Научные исследования – источник благосостояния. А.-В. Шеер о проблемах ученых мыслить экономическими категориями. В: Хандельсблатт, 30.12.2003]

7 Ср.:Werner Weidenfeld/Jürgen Turek, Wie Zukunft entsteht. Größere Risiken, weniger Sicherheit, neue Chance, München 2002 [В.Вайденфельд/Ю. Турек. Как наступает будущее? Нарастающие риски, уменьшение безопасности, новый шанс. Мюнхен, 2002]

8 Ср.: Werner Weidenfeld, Plädoyer für eine neue Innovationspolitik, in: Frank-Walther Steinmeier/Matthias Machnig (Hrsg.), Made in Germany '21, Hamburg 2004, S. 77-91, hier S. 87 [В.Вайденфельд. Призыв к новой инновационной политике. В: Ф.-В.Штайнмайер/М.Махниг (изд.). Сделано в Германии '21. Гамбург, 2004, с. 77-91, здесь с. 87]

9 Ср.: Thomas Limberger, Forschungsstandort Deutschland – Vom Ideengeber zum Ideenverwerter, in Frank-Walther Steinmeier/Matthias Machnig (Hrsg.), Made in Germany '21, Hamburg 2004, S. 434-445 [Т.Лимбергер. Позиции Германии в области научных исследований: переход от генератора идей к пользователю. В: Ф.-В.Штайнмайер/М.Махниг (изд.). Сделано в Германии '21, Гамбург, 2004, с. 434-445.

10 Ср.: Jürgen Turek, Forschungs-, Technologie- und Telekommunikationspolitik, in: Werner Weidenfeld/Wolfgang Wessels (Hrsg.), Jahrbuch der europäischen Integration, Bonn 1993 ff. [Ю.Турек. Политика в области научных исследований, технологий и телекоммуникаций. В: В.Вайденфельд/В.Вессельс (изд.). Ежегодник европейской интеграции. Бонн, 1993 и далее]

11 Ср.: „Die Wissenschaft braucht strategische Ziele“. Interview mit dem Präsidenten der Helmholtz-Gemeinschaft, in: Die Welt, 28.7.2003 [„Науке нужны стратегические цели“. Интервью с президентом Общества им. Гельмгольца. В: Вельт, 28.7.2003]

12 Ср.: Федеральное министерство образования и научных исследований (изд.). О технологической эффективности Германии 2002. Берлин, 2003.

13 Ср.: Федеральное министерство образования и научных исследований (изд.). О технологической эффективности Германии 2002. Берлин, 2003, стр. 77.

14 Ср.: „Инновации: отнюдь не лидер“. В: „Виртшафтсвохе“, 22.1.2004, с.64.

15 Там же.

16 Forschung und Entwicklung. Blauer Brief für Deutschland, in: jwd – Informationsdienst des Instituts der deutschen Wirtschaft, Nr. 26, 26.6.2003 [Научные исследования и опытно-конструкторские разработки. Сигнал предупреждения Германии. Информационная служба Института германской экономики. № 26, 26.6.2003]


Хервиг Бирг,

преподает демографию в Билефельдском университете


^ Демографически обусловленный кризис распределения

Центральная демографическая проблема будущего


По оценкам крупнейшего мирового фармацевтического концерна „Pfizer“, через двадцать лет будет побежден бич современности - раковые заболевания. Сотни тысяч человек будут умирать тогда много позже, чем сейчас. Это звучит важно и обнадеживающе с человеческой точки зрения, но все значение этого развития открывается только в надындивидуальной перспективе: продолжительность жизни людей постоянно увеличивается, и наука сегодня не знает, есть ли биологический предел продолжительности жизни.

В XX-м веке продолжительность жизни в Германии увеличилась с 41 до 75 лет у мужчин и с 44 до 81 года у женщин. Это средние значения; продолжительность жизни более молодых поколений, как правило, значительно выше средних показателей: вполне вероятно, что из тех женщин, кому сегодня 20-25 лет, каждая вторая или третья проживут 95-100 лет и более. Сегодня каждый второй гражданин Германии старше 40, а в 2050-м году каждый второй будет старше 50. Увеличение этого так называемого среднего возраста основывается в первую очередь не на увеличении продолжительности жизни, как можно было бы предположить, а гораздо в большей степени - на становящейся все более скромной в количественном отношении когорте представителей одного года рождения в силу снижения уровня рождаемости.

В Германии в течение XX-го века в процентном отношении показатели снижения количества рождений в расчете на одну женщину и увеличения продолжительности жизни примерно одинаковы (минус 72% против плюс 83%), количество живорожденных детей на одну женщину упало с 5 до 1,4 ребенка. Германия - это первая страна в мире, где стабильно ежегодные показатели количества умерших превышают численность новорожденных. Несмотря на многомиллионную иммиграцию населения с высокими репродуктивными показателями, баланс рождений и смертей постоянно остается в минусовой зоне, начиная с 1969 года (в бывшей ГДР) и, соответственно, с 1972 года (в бывшей Западной Германии), причем этот дефицит будет увеличиваться от десятилетия к десятилетию. Нерожденные 30 лет назад создают сегодня дефицит потенциальных родителей, и поэтому даже самая лучшая политика в отношении семьи не может радикально переломить ситуацию из-за недостаточного количества „адресатов“. Мы находимся сегодня на этапе нового сокращения рождаемости, который с 2030 года снова приведет к снижению уровня родительства и рождаемости. За 50 лет, с 2000 по 2050 год, из-за постоянно снижающегося уровня рождаемости и увеличения уровня смертности дефицит рождаемости по среднему варианту предварительных расчетов Федерального статистического ведомства вырастет в восемь раз (с 72000 до 576000 в год).

Среди вариантов прогнозов будущего уровня рождаемости, смертности и миграции, составленных для различных целей, один представляет собой особый интерес для политики: даже если нынешней уровень рождаемости (1,4 ребенка в расчете на одну женщину) вырастет к 2030 году до уровня, рассматриваемого населением в качестве идеального (2 ребенка расчете на одну женщину), и одновременно с этим в среднем в Германию будут иммигрировать 150000 молодых людей ежегодно, баланс рождаемости и смертности до конца столетия останется отрицательным.

В последние 50 лет в процентном отношении снижение уровня рождаемости в развивающихся странах было больше, чем в развитых промышленных странах (минус 50% против минус 44%). Возрастной коэффициент - процентное соотношение тех, кто старше 65 лет, к 15-64-летним - и средний возраст в развивающихся странах хотя и остаются существенно ниже, чем в промышленно развитых странах, но их относительный рост выше в силу более резкого спада рождаемости и большему увеличению продолжительности жизни (в процентном отношении) по сравнению с промышленно развитыми странами. К середине XXI-го века возрастной коэффициент в промышленно развитых странах вырастет вдвое, в развивающихся - почти втрое. Таким образом, демографическое старение не ограничено только территорией промышленно развитых государств, оно охватывает все население Земного шара в целом.

По расчетам Фонда ООН в области народонаселения (ЮНФПА), вот уже в течение нескольких десятилетий уровень рождаемости падает, в период 2030-2035 годы он опустится ниже показателей, необходимых для долгосрочного и стабильного воспроизводства населения (2,1 живорожденных ребенка в расчете на одну женщину). Через сорок лет после этого, т.е. примерно с 2070 года, начнется новая фаза сокращения численности населения. До 2070 года численность населения еще вырастет примерно с 6,4 миллиардов до 9 миллиардов человек. При рассмотрении цифр по круглым промежуточным годам, каковыми являются 2050 и 2070, может возникнуть впечатление, что речь идет о переходе от старого равновесия к новому. Однако это представление направляет нас по ложному пути. Именно тогда, когда не происходит изменений в низком уровне естественного движения населения (например, в Германии), демографический процесс приводит не к возникновению нового равновесия на более низком уровне, а к продолжающемуся сокращению численности населения, которое будет длиться до тех пор, пока население придерживается соответствующего типа демографического поведения.

Международный сравнительный анализ показывает, что снижение уровня рождаемости тем больше и старение населения тем сильнее, чем выше уровень экономического развития страны (так называемый „демографо-экономический парадокс“). Экономическое благосостояние в промышленно развитых странах было куплено ценой демографической нестабильности, что сейчас уменьшает темпы роста социального продукта как минимум на один процент. В Германии, где наряду с Японией и Италией старение населения выражено наиболее сильно, все больше укореняется мысль: демографически обусловленный рост нагрузки по финансированию пенсий и ухода за престарелыми более чем в два раза на душу населения в возрастной группе 15-65 летних невозможно устранить путем реформ, его можно только по-другому распределить.

Поскольку каждый отсутствующий плательщик взносов - это также и отсутствующий налогоплательщик, то уменьшается способность государства сбалансировать дефициты систем социальной защиты посредством компенсаций, выплачиваемых из собранных налоговых средств. Демографическое старение и сокращение численности населения не только создают проблемы, но одновременно с этим уменьшают возможности для их решения.

В развивающихся странах, где нет системы страхования по случаю безработицы, выхода на пенсию, болезни и необходимости ухода, функцию социальной защиты выполняет семья. Вместе с эрозией семьи в силу снижения уровня рождаемости теряется важнейший якорь стабильности этих государств. Они экспортируют нестабильность в форме миграционных потоков и потоков беженцев, не меняя при этом значительным образом возрастную структуру принимающих стран. Например, если захотеть поддержать на константном уровне возрастной коэффициент Германии за счет иммиграции молодых людей, то необходимо, чтобы до 2050 года страна приняла 188 миллионов человек нетто(1).

В Германии политика стоит перед двойным вызовом: с одной стороны, посредством политики адаптации сделать по возможности сносными последствия демографического развития, с другой стороны, одновременно с этим посредством политики воздействия на причины вернуть процесс развития в русло долгосрочной демографической стабильности. Стратегия, которая практикуется уже на протяжении трех десятилетий, в равном или даже большем количестве заменить уходящее из жизни поколение как за счет иммигрантов, так и за счет рождаемости внутри страны, не позволяет достигнуть стабильного общественного развития. Ведь и новое поколение иммигрантов должно сначала появиться на свет и получить образование, чтобы решать проблемы в Германии или США, - при условии, что они найдут себе работу. Как оправдать такое положение дел, когда в конкуренции за лучших специалистов одни страны пожинают плоды воспитания и образования, в то время как труд и расходы по воспитанию и образованию будущих специалистов ложатся на плечи другим?


4980517080809621.html
4980556639674195.html
4980676671881295.html
4980798878490833.html
4980876656523927.html